Четыре года назад Путин объявил, что начинает боевые действия против Украины. Началась война, какой Европа не видела со Второй мировой. Она продолжается уже 1461 день, без перерыва. Двадцать четвёртого февраля две тысячи двадцать второго года миллионы людей бросились бежать. Каждый день сотни тысяч украинцев пересекали границу с Польшей. Но не все хотели уезжать. Те, кто остался, готовили баррикады, коктейли Молотова, вступали в территориальную оборону и брались за оружие.
Люди начали спасаться бегством. Четыре года спустя после вторжения это всё по-прежнему помнят
Пётр Плоский добрался до Киева среди ночи, когда должно было начаться вторжение. Когда спустя несколько часов на город начали падать бомбы, он забрал семью и уехал к тестям в деревню в направлении Чернигова. Там они оказались под российской оккупацией.
– Примерно в двадцати метрах от нашего дома стояла российская БМП с направленным прямо на нас стволом. И это воспоминание останется со мной до конца жизни, я и сейчас спустя четыре года помню это.
– Это время жизни в подвешенном состоянии. Мы сейчас ничего не планируем. Место, где мы сейчас стоим, это руины моей киевской фирмы. В прошлом году, в июле, сюда прилетело несколько ракет и ещё больше дронов, и всё было превращено в то состояние, как вот сейчас. Когда я возвращаюсь в Польшу и рассказываю об этом знакомым, они смотрят на меня как на сумасшедшего. Я и сам уже чувствую себя в Польше чужим, потому что мне кажется, что никто не способен меня понять. Никто этого не пережил, и людям часто кажется, что я преувеличиваю.
24 февраля 2022 года многие украинцы решили вступить в армию. Сначала они присоединялись к территориальной обороне, не имея снаряжения. Часто солдаты были в гражданской зимней обуви, в куртках, вытащенных из шкафов и лишь напоминавших военную одежду. Шлемы, бронежилеты и винтовки тоже не подходили для настоящей войны, но были лучше, чем ничего. Впрочем, найти тактическое снаряжение тогда было практически невозможно. Военные магазины опустели в первые несколько десятков часов вторжения почти по всей Европе. В то время в армию вступил и муж украинской военной корреспондентки Кристины Луцик, которая сегодня работает в фонде Come Back Alive.
– Мой муж пошёл в призывной пункт двадцать четвёртого февраля ранним утром. Он встал в очередь и даже не знал, в какое подразделение его возьмут. Он лишь спросил, где он нужен. Ему ответили, что не здесь и не там, и отправили в какую-то случайную бригаду. Он воевал на Донбассе, под Курском и служит до сих пор.
Сама Христина в последние годы работала в крупнейших СМИ Украины. Она освещала бои за Бахмут, Соледар, освобождение Харьковской области, была в Херсоне, под Запорожьем, в Авдеевке и во многих других местах на фронте. Вместе с украинскими военными она выходила вблизи российских позиций.
– Лучше всего было бы, если бы я никогда всего этого не видела. Война – это огромная травма, которая останется с нами на многие годы. Для многих украинцев она станет открытой раной. Мы всё реже используем слово «победа», как это было принято говорить в 2022 или 2023 году. Теперь всё чаще мы говорим о «справедливом мире».
Тяжёлые бои, потери и оккупация
Вопреки тому, что снижается вера в вытеснение россиян, в настоящую победу и возвращение утраченных территорий, а усталость и истощение растут, борьба продолжается. Как в 2022 году не удалось заставить президента Зеленского и его окружение покинуть страну, так и сегодня не удаётся сломить украинское общество, даже доводя страну до грани гуманитарной катастрофы бомбардировками энергетической инфраструктуры.
Не удаётся сломить и дух солдат, защищающих Украину, которые за годы борьбы с более сильным противником не отдали остальную часть Донбасса и по-прежнему удерживают контроль над крупнейшими городами региона – Краматорском и Славянском. Тем не менее оба города уже несколько месяцев находятся под интенсивными обстрелами, а в последние недели всё чаще подвергаются бомбардировкам. Добраться до этих населённых пунктов уже очень опасно, а местные дороги покрыты антидроновыми сетками.
Эта борьба оплачена огромными потерями. По различным оценкам, за последние четыре года было уничтожено более четверти миллиона домов, многие города стёрты с лица земли – в том числе Бахмут, Авдеевка и Покровск. Сотни квадратных километров Харьковской области россияне превратили в руины. Уже не существует таких населённых пунктов, как, например, Долина; сожжены и разрушены Купянск и Изюм. Символом российских преступлений стала Буча.
– Мы долго вас ждали и дождались. Ребята, посмотрите: россияне жили в доме напротив, а также в школе неподалёку и в мастерской механика. Мы вам всё покажем, – радовались присутствию украинцев уцелевшие жители Бучи в апреле 2022 года.
Читайте также на PostPravda.Info: Константин Гадаускас: «В Буче мы победили смерть»
Российские военные преступления. Четыре года террора
О настоящем аду российской оккупации до сих пор напоминают пейзажи Ирпеня, Гостомеля и Бучи. Многие люди намеренно оставляют следы от пуль на своих заборах. Там россияне совершали массовые убийства мирных жителей. Константин Гадаускас спас более двухсот человек, вывозя их на территории, контролируемые Украиной. С улиц он собирал тела погибших и хоронил их возле церкви святого апостола Андрея.
– Когда я увидел россиян и то, как они себя ведут, как стреляют по мирным жителям, я сразу понял, что это будет страшное время – то самое время, о котором мне рассказывала бабушка – о периоде Второй мировой войны и о том, как тогда вели себя русские. И за эти четыре года я действительно потерял многих друзей, которые отдали жизнь за независимую Украину, – говорит Константин Гадаускас, руководитель фонда Bucha Help.
Бахмут, Покровск, Херсон, Мариуполь, Краматорск, Изюм и уже упомянутая Буча – лишь некоторые из населённых пунктов, переживших российские военные преступления. Центр гражданских свобод задокументировал на сегодняшний день 98 тысяч таких преступлений. Россияне пытают людей, бомбят дома, стирают с лица земли целые города, нарушают международные конвенции, издеваются над украинскими детьми и женщинами. Изнасилование они используют как оружие – чтобы люди боялись, бежали и никогда не возвращались.
Как говорит Александра Матвийчук – украинская правозащитница и юрист, удостоенная в 2022 году Нобелевской премии мира, год мирных переговоров Дональда Трампа стал самым кровавым и смертоносным годом для гражданского населения Украины. Число погибших и раненых за это время выросло на 31 процент.
– Пахнет плохо этот «дух Анкориджа», о котором часто упоминает Путин. Но мы понимаем, что справедливость не является приоритетом администрации Дональда Трампа, поэтому независимо от любых мирных переговоров мы должны сами продвигать уголовные дела, касающиеся военных преступлений. Трудно представить, что россияне подпишут какое-либо соглашение, в котором будет предусмотрено привлечение их к ответственности. Однако международные трибуналы, независимо от подписанных документов, не прекратят своих расследований и не отменят ордера на арест.
Мы не знаем, сколько именно людей погибло за последние четыре года. По подсчётам ООН, число погибших среди гражданского населения достигло пятнадцати тысяч человек, включая семьсот шестьдесят детей. Россияне похищают детей, запрещают им пользоваться украинским языком и подвергают русификации в школах. – Это лишь вершина айсберга. Россияне систематически используют военные преступления. Это одно из их оружий, а не случайность. Таким способом они пытаются сломить дух и сопротивление народа, чтобы оккупировать всю страну, – добавляет Александра Матвийчук.
Читайте также на PostPravda.Info: Переговоры с Россией. Мир как инструмент войны – российская стратегия на протяжении 100 лет [АНАЛИЗ]
Похищенные дети и русификация
Двадцать тысяч несовершеннолетних были похищены, а семьсот тысяч – насильственно переселены в Россию. В оккупированном Луганске даже появился специальный интернет-портал, где россияне могут выбрать ребёнка для усыновления, – рассказывает Катерина Рашевская из Регионального центра прав человека в Киеве.
– Таким способом россияне искусственно пытаются интегрировать оккупированные территории в состав Российской Федерации. По всей России доступны подобные каталоги, где можно выбрать цвет глаз, волос или пол ребёнка, а затем забрать его в свою семью. Из наших детей делают своих «патриотов». Они воспитывают будущее поколение офицеров и солдат, которых без всяких колебаний используют для ведения новых захватнических войн, – считает Рашевская.
– У нас нет другого выбора, кроме как искать пространство, где мы можем говорить правду о том, что происходит в нашей стране. Одной из целей россиян является лишить нас голоса и вместо нас рассказывать нашу историю, создавая собственную картину мира. Похищая наших детей, россияне делают всё, чтобы уничтожить Украину как государство и как свободный народ, – добавляет украинская активистка.
Военнопленные подвергаются пыткам уже четыре года
Согласно официальным данным, озвученным президентом Украины, на войне уже погибли пятьдесят тысяч украинских военнослужащих, и почти четыреста тысяч получили ранения. Семь тысяч оказались в каторжных лагерях, где почти каждый подвергается пыткам. Наталья уже почти четыре года не видела своего сына – защитника Мариуполя.
– За несколько дней до вторжения моего сына военные отозвали из отпуска. Он собирался ехать кататься на лыжах в Грузию. Уже тогда мы поняли, что война точно начнётся. Я ещё позвонила ему и спросила, могу ли приехать в Мариуполь на несколько дней. Он ответил, что смогу приехать только тогда, когда он скажет, что уже можно. Он категорически запретил мне ехать в ту сторону, – вспоминает Наталья Кравцова, мать военнопленного, который был захвачен в мае 2022 года вместе с другими защитниками «Азовстали». – Надежда есть всегда. Если бы нам пришлось жить без неё, можно было бы сразу ложиться в могилу, – утешает себя Наталья. Сейчас её сын находится в одном из самых страшных лагерей в России – в Таганроге.
В той же тюрьме содержалась журналистка Виктория Рощина, которую россияне в итоге замучили, вырезав ей глаза, мозг и гортань. В таком состоянии её тело вернули семье. Девушку удалось опознать только по результатам ДНК-экспертизы. Россияне уже убили почти 150 журналистов, в том числе Алёну Грамову, погибшую в результате удара дрона в Краматорске. Многие представители СМИ были арестованы, среди них – девятнадцатилетняя Яна Суворова из оккупированного Мелитополя.
Читайте также на PostPravda.Info: Россия за 3 года убила 135 журналистов. Публикуем полный список
Из плена удалось вернуться Людмиле Гусейновой, которая пережила три года в российских тюрьмах, подвергаясь пыткам и издевательствам. Часть этого времени она также провела в Таганроге.
– Я и другие женщины, которые возвращаются домой после лет карцеров и лагерей, понимаем, что наша жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Наши семьи и браки уже не станут прежними. Нашим близким и нам самим придётся заново учиться жить с тем страшным опытом, который нам довелось пережить. К сожалению, мне кажется, что мир этого не понимает. Ему следовало бы услышать истории всех тех простых украинцев, которые оказались под российской оккупацией, которые страдают от войны и не могут выехать с оккупированных территорий. Было бы хорошо, если бы их услышали, – говорит Гусейнова, которая сегодня возглавляет организацию SEMA Ukraine, поддерживающую жертв войны.
До сих пор ни одно из российских преступлений не получило окончательного решения в международных уголовных трибуналах. Идут мирные переговоры, а в 28-пунктном плане, который россияне подготовили совместно с американцами, одним из пунктов должна была стать полная амнистия за все преступления, совершённые во время вторжения. Путин, разыскиваемый Международным уголовным судом, вместо того чтобы находиться за решёткой, прогуливался по красной дорожке на Аляске, где его приветствовал президент США.
Читайте также на PostPravda.Info: Удовлетворить Дональда Трампа. Являются ли мирные переговоры симуляцией, созданной для США? [АНАЛИЗ]
– Иногда в Европе меня спрашивают: почему вы в Украине не хотите мира? Представьте, что преступники пришли к вам домой, взяли в плен вашу мать, убили вашу жену, держат нож у горла вашего ребёнка и говорят: мы хотели бы с тобой помириться. Как в таких условиях можно говорить о мире? Мир спокойно наблюдает за этим и считает, что нужно договариваться. С кем? С террористами? Как вообще можно разговаривать с террористами? – спрашивает Константин Гадаускас.
Восстановление Украины после войны, если бы она закончилась сегодня, обошлось бы в 800 миллиардов долларов. По оценкам, в будущем почти пять миллионов человек могут нуждаться в помощи специалистов для преодоления психологической травмы.
Пётр Кашувара – корреспондент TVP в Киеве, журналист Radio 357 и Onet.pl, а также комментатор и специалист по Украине и Восточной Европе, вопросам пропаганды и дезинформации. Он комментирует украинскую действительность, в частности, для TVP World, TOK FM, а также для украинских, немецких, британских, американских и японских СМИ. Является главным редактором портала PostPravda.Info, основателем и президентом международного Фонда UA Future, который выступает издателем нашего портала.
