«Это самая тяжелая зима в Славянске за все годы войны», – считает Николай Карпицкий. Все четыре года войны он провёл в этом прифронтовом городе. Специально для PostPravda.Info он рассказывает, как житель Славянска выдерживает холод, который враг использует как оружие.
Зима в Славянске: холод как оружие
Россия использует против мирных жителей Украины не только бомбы и дроны, но и холод. Хотя объективно обстрелы опаснее холода, однако психологически холод переживается тяжелее. К опасности погибнуть в любой момент со временем привыкаешь: сначала, когда рядом раздаются взрывы, очень не по себе, но потом перестаешь реагировать. Однако к холоду привыкнуть невозможно.
Я живу недалеко от фронта, и здесь к холоду добавляется ещё один фактор, который ломает людей, — неопределённость. Каждый переносит её по-своему; я могу рассказать о собственном опыте.
Январь выдался холодным. С началом морозов Россия начала целенаправленно бить по украинской энергосистеме, пытаясь заморозить страну. Основной удар пришёлся на Киев. Люди в многоэтажных домах без электричества оказываются как в ловушке: нет ни света, ни воды, невозможно нормально пользоваться туалетом, дом постепенно промерзает. Там, где коммунальные службы понадеялись на удачу и не слили воду из батарей, полопались трубы.
Пока внимание врага было сосредоточено на столице, в Славянске, где я живу, было легче — отключения электричества случались редко и были кратковременными. Если бы свет отключали так же, как в Киеве, мой дом этого не выдержал бы.
Типичные частные дома в Украине не приспособлены к сильным холодам, а когда их строили, о возможности войны никто не думал. В одном из таких домов живу и я. Кухня находится в пристройке, отдельно от основного дома; там же стоит газовый котёл, который подаёт тепло в дом по трубе, соединяющей два строения. Если электромотор остановится, вода перестанет циркулировать, и дом быстро замёрзнет.
В конце января началась оттепель, но на рынке люди с тревогой обсуждали аномальные февральские морозы, которые ожидались на следующей неделе. И тут Трамп заявил, что попросил Путина приостановить удары по энергетике на неделю, потому что очень холодно. Это звучало как фантастика, но очень хотелось верить — плана «Б» на случай длительного отключения электричества у меня не было.
Путин дождался пика морозов, и 3 февраля российская армия нанесла удар всем, что успела накопить за дни «перемирия»: по сообщению Зеленского — 32 баллистические ракеты, 11 других ракет, 28 крылатых ракет и 450 ударных дронов. Трамп подтвердил, что Путин обещание выполнил — просто договорённость, по его словам, была именно такой.
Читайте также на PostPravda.Info: Киев в частичном блэкауте. «Целый год освещаем квартиру праздничными гирляндами на батарейках»
Без отопления при минус пятнадцати
Сутки с 3 на 4 февраля стали для меня самыми тяжёлыми за всё время войны. И одновременно они как в зеркале отразили моё восприятие войны за все четыре года. Электричество отключилось днём — так же внезапно, как началось вторжение 24 февраля 2022 года. С одной стороны, ты понимаешь, что это может случиться, с другой — психологически невозможно представить это как реальность. А когда это всё же происходит, ты оказываешься в совершенно другой реальности, к которой не готов — будь то война или отключение света при пятнадцатиградусном морозе.
Первая реакция — надежда, что это ненадолго. Дом ещё держит тепло, сварен суп. Такая же надежда была и в первые дни вторжения: нужно продержаться три дня, …десять дней, а потом случится чудо — западная помощь, контрнаступление, Россия отступит. Но война продолжается, а ресурсы постепенно истощаются…
Наступает ночь, света нет, и становится ясно, что произошло что-то серьёзное. Самое томительное — неопределённость. Я живу на окраине города и оказываюсь в полной информационной изоляции. Не знаю, локальная ли это авария или глобальная. Возможно, электричество появится в следующую секунду, а возможно, что – никогда. То же самое ощущение было во время нашего контрнаступления осенью 2022 года: надеешься, что война закончится быстрой победой, но столь же вероятно, что она будет длиться неопределённо долго.
Хочется заснуть и проснуться, когда свет уже будет. Я засыпал и просыпался много раз, и каждый раз становилось всё холоднее. Пришлось взять ещё одно одеяло и два пледа. Утром надеваю пятый свитер и куртку и хожу по дому, чтобы согреться. Мороз продержится ещё несколько дней — без электричества до потепления не дотянуть. Подобным образом выглядит война на истощение: кто выдохнется раньше — агрессор или мы? У России несопоставимо больше ресурсов и постоянный приток добровольцев, готовых за деньги убивать нас.
Я открыл холодильник настежь — пусть от холода в доме будет хоть какая-то польза. Разогреваю суп на свечке. Кастрюля отдаёт тепло комнате почти с той же скоростью, с какой получает, но за два часа суп всё-таки стал тёплым. Пока хожу по комнате туда-сюда, холод ещё терпим, однако с каждым часом становится всё хуже. Если температура в доме опустится ниже нуля, лопнут батареи, и тогда уже не будет разницы, в доме ты или снаружи.
Почти сутки нет света, и неопределённость давит всё сильнее. Возможно, снаружи труба уже промёрзла… Сознание разрывается между надеждой, что через мгновение загорится лампочка, и воображением, рисующим апокалиптическую картину войны, где уже нет надежды на выживание. Теперь главная задача уже не столько в том, чтобы дождаться света, сколько в том, чтобы сохранить внутреннее спокойствие. Для этого я отрешаюсь от ожидания «следующего момента» и сосредотачиваюсь на том, что «здесь и теперь».
Подступает ненависть ко всем, кто поддерживал Путина, особенно к моим знакомым россиянам. Если впустить ненависть в себя, то я просто растворюсь в ней. Чтобы отрешиться от ненависти, ищу опору внутри себя, в моменте «здесь и теперь». Какой бы ни была страшной жизнь, каждый конкретный момент жизни самоценен, и я стремлюсь его прожить полноценно, пусть даже если в следующий момент погибну в своём доме от дрона или бомбы. Вместе с ненавистью я отрешаюсь от ожиданий и от картины реальности, которую рисует воображение.
Почему к холоду невозможно привыкнуть? Я могу по инерции заниматься своими делами, пока бомбят, но чтобы согреться, нужно дополнительно прилагать усилия. Я хожу по комнате, чтобы согреться, но сколько так смогу — день, два? Холод невозможно по инерции переждать.
По инерции можно заниматься повседневными делами даже в минуты опасности, если эти минуты не требуют борьбы за выживание. Так возникает привыкание к войне. Этому привыканию способствуют аналитики и публицисты, рисующие оптимистическую картину будущих российских неудач и украинских успехов. В первый год войны это поддерживало нас, помогало мобилизовать психические силы. Но у войны есть и другая сторона: рано или поздно она добирается до каждого, заставляя бороться за свою жизнь. К этому, как и к холоду, привыкнуть невозможно, потому что требуются постоянные усилия, а психические силы человека ограничены.
Читайте также на PostPravda.Info: Жизнь под обстрелами. Донбасс 2014–2025. Записи очевидца
Целеполагание – выжить вместе с Украиной
Что значит прожить момент «здесь и теперь»? Если воспринимать этот момент внутри потока психических переживаний, никаких сил не хватит выдержать то, что каждое мгновение приносит война. Полноценно прожить его можно лишь опираясь на целеполагание, которое не зависит ни от психических переживаний, ни от внешних обстоятельств. Только оно раскрывает осознание собственного существования в моменте «здесь и теперь», и это существование самоценно. Отсюда вытекает намерение — полноценно проживать этот момент вопреки холоду, войне и опасности погибнуть в следующую минуту. Это намерение воплощается в целеполагании выживать вопреки всему. Но выжить не за счёт других, а вместе с другими. В условиях войны это означает — выживать вместе с Украиной, независимо от того, насколько силён враг.
Это целеполагание придаёт силы и наделяет жизнь смыслом. Даже когда нет света и интернета, невозможно включить ноутбук, а я вынужден ходить по комнате, чтобы согреться, я всё равно могу что-то делать для Украины — например, составлять в голове тексты будущих публикаций.
Электричество дали спустя сутки. Трубы промёрзли, но не до конца — вода едва течёт по ним, поэтому дом не отогревается. Мне ещё не так тяжело. Людям со стариками и детьми, запертыми в многоэтажных домах, намного тяжелее. Впереди ещё морозы и новые отключения электричества. Борьба продолжается.
Читайте также на PostPravda.Info: Экзистенциальный опыт войны. Из цикла «Война в жизни человека»
