«Тюлени» и Болгария, или российская дезинформация. Как возник миф об «украинских туристах» [РАССЛЕДОВАНИЕ]

Просматривая прокремлёвские медиа, я наткнулся на материалы об украинских беженцах, которые якобы не хотят покидать болгарские роскошные курорты на Чёрном море, и обнаружил, что подобные тексты (об «украинских беженцах» на курортах Балтики) появляются также и в Польше – главным образом в социальных сетях и националистических газетках. Например, в «Myśl Polska» я обнаружил перепечатку материала российского REN TV, разжигающего ненависть к беженцам.

Вскоре вижу, что мне в Messenger приходят новые приглашения и советы из группы «Украинцы в Болгарии». Последний раз я заходил туда перед поездкой на Чёрное море, во время которой искал виссарионовцев, но в итоге встретил в основном тех, кто бежал от войны. Теперь я узнаю, что ещё до моей поездки украинские пользователи убеждали меня ехать не на море, а в горы, в Родопы. «Только там вы поймёте, что тексты о курортах – это не просто пропаганда. Почитайте о протестах в Пловдиве. Свяжитесь с Натальей Эллис». «Если хотите понять, что происходит, поезжайте в Пловдив, к Наталье».

Через некоторое время ко мне в группе обращается сама Наталья Эллис, которая руководит центром помощи беженцам. Пишет резко, подтверждает: «Это не просто выдумка русских, в Пловдиве действительно были протесты беженцев, на них вышли “тюлени” – ну а как мне их иначе назвать? “Тюлени” хотели лучших условий, жаловались на еду, работать не собирались. Так и было, говорю вам. Но большинство из них уже уехали. Ведь в Болгарии было миллион беженцев, а тех, кто действительно нуждается в помощи, – сорок пять тысяч, и это настоящие беженцы, а не туристы. Приезжайте, я вам всё покажу на месте».

Я сразу еду на вокзал и покупаю билет на утренний поезд до Пловдива. Билеты такие дешёвые, что я решаю доплатить два лева и взять первый класс.

Болгария вблизи: вокзалы, баница и следы русских надписей в метро

Грязно-красное солнце восходит над надписью Sofia World Trade Center (Всемирный торговый центр Софии) на многоэтажном стеклянном кубе рядом с российским посольством. Болгарское метро испещрено крошечными надписями «Украина под суд». Часть из них замазана, часть зачёркнута. Добираюсь до вокзала и брожу по подземным переходам станции, пачкая пуховик сыром и жиром от рулета баницы. Смотрю на бесчисленные коридоры, дворы, аркады и патио в духе девяностых, засаженные агавой и шариками низких фонарей – побитых так красиво, что хочется разбить ещё один, раздавить, как ягоду снежноягодника. Прохожу через тоннели, облицованные имитацией клинкера, перегороженные пустыми стеклянными киосками, никогда не открывавшимися магазинами, манящие ответвлениями, ведущими в вечно открытые игровые салоны. Потом доедаю баницу, выкуриваю «Sobranie», дохожу до двенадцатой платформы и вижу на самом её конце мой дальний поезд, измазанный краской от ступенек до крыши. А потом бегаю от начала до конца состава, снова к началу, и снова к концу – в третий раз… Ищу вагон первого класса. В конце концов кондуктор сжалился надо мной, мягко улыбнулся: «No have first class. Sit where seat» (Первого класса нет. Садись, где есть место).

Едем со скоростью сорок километров в час. На обочинах путей и заросших кустарником лугах блестит иней. Вокруг дубовые леса. Проезжаем деревушки, укутанные мягким дымом, и городки, окутанные шерстью сладкого смога. Кондукторша курит на каждой станции одну сигарету за другой. В вагоне тихо, как маком посеяно. Слышен только перестук колёс. Останавливаемся. Костелец. Маленькие домики, окрашенные в зелёный, красный и жёлтый. Сквозь пустой вокзальный зал просвечивают белые горы, растаявшие в молочной дымке от котельной. А потом снова медленно трогаемся, оставляя позади киоск с кофе и сэндвичами и граффити «Dildo 2020». Снова этот стук – выразительный и мягкий, будто в добротном старом радиоспектакле.

Стук, тишина, стук, тишина, стук-тук, тишина – как будто всё стихло. Гудит айфон. Пишет Наталья Эллис. Опоздает. Прибудет только к 13:30, а пока меня в центре проведёт администратор Александр. Значит, всё-таки увидимся… Придётся снова говорить. Серьёзно. Долго. Наверное, очень долго. Мечтал уложиться в сорок пять минут. Меньше нельзя – было бы бестактно. Но и этих трёх четвертей часа хватило бы. А потом можно было бы снова где-нибудь затеряться, найти автобус, задремать, проснуться, взглянуть в окно, подумать: красиво – холм, речка, солнце на снегу. Был бы автобус, лёгкий запах солярки, мягкие старые сиденья, горстка пассажиров – ровно столько, чтобы сделать о них пару заметок на диктофон. А потом снова спать. Без снов, без слов, без встреч, без поисков, без этих скользких кремлёвских пресс-релизов. Избавиться от всех этих разговоров, записей и воспоминаний, выплюнуть всё, что было, размазать эти драмы и раздраи, стереть, растаять, забыть, не думать, не писать. Не быть.

Настоящие беженцы и те, кого называли «тюленями»

– А вот и ты… Знаешь, Болгарию когда-то называли шестнадцатой республикой Советского Союза? Наверное, поэтому здания здесь такие советские, ну посмотри сам – кошмарные. Ну да ладно, и с этим можно что-то сделать. Раз эту больницу удалось отремонтировать, то всё возможно. Пойдём, покажу тебе наш Буферный центр, посмотришь всё, пока не приехала Наталья. Я сам живу в этом здании, то есть в Центре. А знаешь, что раньше здесь лечили туберкулёзников? Потом отдали здание Наталье для помощи беженцам. Ну вот я и поселился тут, начал помогать Наталье Эллис как администратор, и так оно всё и осталось.

Вообще-то мы, может, и вернулись бы домой, но у нас маленькие дети, а там летают ракеты, стёкла в окнах трещат – не лучшие условия для взросления. Да и не знаю, как наши дети всё это переживут, что с ними будет… Вот, смотри, тут игровая комната, наши дочки рисовали эти картинки. UNICEF дал нам немного денег, скоро наймём воспитателя. А там спортивный зал. Дальше – фотостудия, мы её уже перекрасили… О, вот и Наталья, приехала. Я как раз рассказывал о детях, показывал Центр. Здравствуйте, Наталья Владимировна. Ну что ж, проверяйте всё, чтобы люди знали, что вы следите за порядком…

– Да перестань, Александр, ведь не в этом дело…

– Ну вроде бы и не в этом дело, но контролировать всё равно нужно. Не существует такого человека, за которым не стоило бы присматривать. Вот за мной, например, точно нужно следить.

– О, за тобой-то точно, – смеётся. – Ну ладно, шутки в сторону, пойдём дальше. Смотрите, вот кухня, оставшаяся после больницы. Когда её отремонтируем, я приглашу сюда повара от Michelin. Серьёзно! Будем проводить кулинарные трансляции, подключим к ним наших женщин – будут вареники, чебуреки, квашеная капуста, пельмени, беляши – всё будет. Вот посмотрите – кухня огромная, здесь могут работать два толковых повара и двое помощников. К тому же нужен ещё айтишник, чтобы занимался светом, фото, записью и онлайн-трансляцией. Ну, это всё после ремонта. А пока через неделю устроим здесь празднование Нового года.

Пойдёмте выше – на этаже у нас есть терраса, то есть будет терраса: нужно только пробить выход, и мы сделаем там кафе с летним садом. А что до садов – я хочу посадить в парке перед Центром миллион крокусов. Пока удалось высадить десять тысяч. Но план вполне реальный – этот парк перед центром для беженцев должен стать известным во всей Европе. Крокусы, тюльпаны… Может, если всё это посадим, у нас не отберут участок, хотя застройщики уже точат зубы на наш парк. Проблема в том, что если они захватят землю перед Центром и начнут стройку, для беженцев начнётся настоящий ад. Ведь дети, которые бежали от войны, очень плохо реагируют на шум, удары, грохот. Недавно они вышли поиграть на улицу, и один из болгарских ребят запустил петарду – так все в тот же миг распластались на асфальте.

Может, это прозвучит не слишком изысканно, но у нас дети восьми-девяти лет писаются в штаны, им приходится спать в подгузниках. Психолог не в силах им помочь. Понимаете, они приехали сюда без родителей, спят по четыре–пять часов в сутки, а когда не спят – всё время читают новости и переживают, что происходит с мамой и папой. А взрослые здесь тоже изранены – иначе и быть не может, ведь они прибыли из Херсона, Запорожской области, Николаева. Приехали с одним чемоданом, их прошлое – в клочьях, будущее – как расплавленная лава. Пока им нужно сосредоточиться на настоящем: что-то поесть, попытаться уснуть, согреться, и только потом оглядеться вокруг: поискать работу, подумать о переквалификации, выучить болгарский… Центр должен им в этом помочь, и у нас получается: кто-то открыл маленькое предприятие, кто-то – кафе, кто-то – парикмахерскую.

Чёрное море и фильтрационные лагеря, или как избавиться от беженцев

– На море всё иначе, – сказала она, – я уже писала вам об этом, там не так радужно. Вы были на побережье? Не знаю, на кого вы там наткнулись, но у моря всё странно: туда понаехала масса самых разных людей – есть настоящие беженцы, но помимо них прибыли и дачники с семьями, в том числе такие, кто ещё до войны купил квартиры в Болгарии, но всё равно решил пожить бесплатно у пляжа. Болгары, к несчастью, увидели все эти объявления в Facebook и Telegram: «бесплатный отдых в Варне, еда включена, платите только за проезд». Эти объявления размещали перевозчики – ведь они нажились на войне, разбогатели за счёт болгарского бюджета. Ну и в итоге всё это всплыло наружу: правительство заказало экспертизы, и оказалось, что, например, в Варне в детский сад ходит всего 26 украинских детей, в школу записались единицы, язык не учат, интеграции нет, 220 миллионов левов из кризисного бюджета ушли в песок. К тому же часть беженцев перебралась в Грецию, часть – в Турцию, пожили там немного, потом вернулись обратно, мечутся между странами, а перевозчики подстрекают их к этим хаотичным переездам, потому что на этом зарабатывают.

Теперь заманивают поездками в Румынию – ведь Румыния ещё не ужесточила критерии. Всё это разрушает саму идею настоящей помощи беженцам, потому что стоит нам только попытаться что-то сделать, чиновники сразу показывают статистику, скриншоты. Я до сих пор помню пост одной девушки, которая из Болгарии слетала в Дубай и устроила фотосессию под названием «неделя тюленя». Так что я с тех пор называю таких, как она, «тюленями». Болгарские журналисты уже знают и даже цитируют меня. Подумайте сами: живёт такая «беженка» за счёт Болгарии, потом летает в Эмираты, а потом просит бесплатное постельное бельё и жалуется, что болгарская еда её разочаровала, потому что перевозчики показывали на фотографиях более изысканные блюда. А перевозчики только разводят руками, сочувствуют, да ещё подстрекают беженцев к протестам.

И действительно, протесты были – и на побережье, и даже у нас в Пловдиве. Сама идея вроде бы правильная, потому что законы становятся всё жёстче к беглецам, но это ужесточение ведь не на пустом месте – в том числе из-за претензий этих «тюленей», все время твердящих, что деньги, которые они получают, всё равно ничьи – «они не болгарские, а европейские», – говорят. А то, что Болгария платит взносы в ЕС, – этого уже не понимают.

В итоге всё это привело к катастрофической ситуации: теперь всех беженцев отправляют сначала в фильтрационный лагерь в Елхово. А там условия ужасные – неотапливаемые бараки, туалет на улице, нет транспорта, нет медицинской помощи… В пятницу привозят еду и воду. В субботу вода заканчивается, в воскресенье – еда, а дальше выкручивайся как хочешь. Молодые ещё как-то выдерживают, но слабые, больные – нет. Мы пытались хотя бы прикрепить поручни в туалете, чтобы инвалиды и пожилые не ползали по полу – я своими глазами видела, как бабушки там буквально ползли, а туалет стоит на другой стороне дороги… Елхово – это прибежище для умирающих.

Вот так это выглядит: с одной стороны – «тюлени», а с другой – новое правительство, которое решило избавиться от всех беженцев подряд, просто уничтожить их.

Ну ничего, надо делать своё дело. Я верю, что наш Буферный центр теперь особенно важен, потому что он даёт людям надежду, помогает вырваться из застоя, вернуть их к жизни, в мир. Но чтобы это стало возможным, женщины, которые к нам попадают, должны понять: их прежний мир закончился. Я пишу об этом в Facebook открыто: «война продлится годами». Но тогда все впадают в ярость, вы даже не представляете, какие оскорбления на меня летят. И всё равно я повторяю: у России есть людские резервы, ей плевать на потери, она увеличивает военный бюджет, вооружается – всё это продлится очень долго, российская экономика развалится только лет через десять. Так что же собираются делать эти женщины, которые бежали? Десять лет сидеть на пляже в Варне? Опускаться всё ниже и позволять детям смотреть, как деградирует их мать? Они до сих пор не допускают до сознания, что их прежней жизни больше нет.

Я тоже должна была это понять – что жизнь закончилась в шесть утра, когда позвонила мама и сказала: «Наташа, у нас война». Другое дело, что я ожидала эту войну уже раньше. Ведь я занимаюсь цветами, садоводством, и когда Украина перекрыла поставки воды в Крым, я поняла: они рано или поздно придут за этой водой. Поэтому мы ещё восемь лет назад перевезли из Одессы в Болгарию мои растения, мою крупнейшую в стране коллекцию суккулентов – сто тысяч кактусов, – перевезли с мужем его IT-бизнес, начали строить волонтёрские структуры… А когда я иногда возвращалась в Украину, всё время говорила всем: готовьтесь, будет война. Никто мне не верил. «Тюлени» до сих пор не верят.

Впрочем, с точки зрения психологии и психиатрии – это вполне объяснимо. Они закутались в коконы, впали в детство – точнее говоря, они никогда и не взрослели, их уровень развития как у тринадцатилетних. Их дети взрослее, чем они сами. И вот эти женщины начинают конкурировать с собственными детьми за внимание. Дети это чувствуют и страдают ещё больше. Потом эти дети будут нести травмы своих матерей – их ограниченность, их неуравновешенность и инфантилизм – дальше, до четвёртого поколения. То же самое происходило с женщинами во время Второй мировой войны. А теперь война вернулась. Она останется с нами на всю жизнь. Это страшно, но с этим нужно смириться.

Енджей Моравецкий – польский репортёр, писатель, переводчик и документалист, доктор социальных наук, профессор Вроцлавского университета. Специализируется на постсоветской тематике, на вопросах, связанных с Россией, Кавказом и Центральной Азией. Автор многочисленных репортажей и книг, в том числе «Łuskanie światła», «Inna Rosja», «Krasnojarsk Zero», «Człowiek w cieniu barw», «Szuga. Kronika wypadków miłosnych w Rosji», «Szykuj sanie latem». Был корреспондентом Tygodnika Powszechnego и Польского агентства печати (PAP) в России. Сооснователь портала PostPravda.Info.