Пока как аналитики наперебой предлагают интерпретации краха режима Асада и последствия этого для Ближнего Востока, стоит напомнить, насколько неожиданным и даже шокирующим было это событие.

Можно ли было предвидеть падение режима Асада?

Хотя некоторые диссиденты и эксперты считали режим в Сирии хрупким и слабым, большинство людей исходило из того, что власть семьи Асадов стабильна. В конце концов, Башар Асад правил железным кулаком и был более чем готов к массовым убийствам своих подданных, лишь бы сохранить контроль.

Силовые структуры были на его стороне. Общественные протесты отсутствовали. Очевидно, что режим был силен. Скорость и внезапность его падения говорят, что на самом деле режим был хрупким и слабым. Друзья и недруги Асада ошибались, скорее всего, по целому ряду причин.

Одно обстоятельство заслуживает более пристального внимания: это преобладающее мнение, что все авторитарные режимы в принципе сильны и стабильны. Широко распространенное допущение очень просто: режимы, которые заявляют о своей силе, должны быть сильными. Если они контролируют и терроризируют свой народ сегодня, очевидно, продолжат делать это и завтра. Отсюда и шок от их краха.

Однако такое мнение указывает на определенное восхищение грубой силой и безжалостностью, а также на неспособность представить себе радикальные перемены. Мы считаем, и не без оснований, что, если сейчас так, то будет так и дальше. Ведь гораздо проще спроецировать настоящее на будущее, чем выделить факторы, которые могут нарушить эту траекторию. 

К тому же так безопаснее. Предсказать радикальный прорыв во времени всегда сложно, потому что практически невозможно правильно предугадать момент, когда он настанет. Для карьеры и тех шансов, что дает жизнь, проще предположить непрерывность, а затем притвориться удивленным при неожиданном появлении «черного лебедя» (неожиданного и внезапного события, оказывающего огромное влияние на реальность).

Эти соображения носят не только теоретический или исторический характер

Тем не менее, сила и беспощадность производят такое впечатление, что неудивительно что падение Асада потрясло практически всех, включая его соседей на Ближнем Востоке. Недавняя история должна напомнить нам, что этот шок от событий – следствие наших собственных допущений и мнений, а не самой реальности. 

Начнем с 1989 года, когда большинство социалистических режимов в Восточной Европе в считанные месяцы попадали по принципу домино. Правда, Венгрия и Польша уже давно переживали системные перемены, но Чехословакия, Восточная Германия и Румыния были редутами сталинизма – и все же они тоже рухнули.

Румыния, в частности, выглядела как коммунистический бастион. Ее правитель, Николае Чаушеску, казалось, полностью контролировал ситуацию, пока в один момент не потерял ее. Его внезапный побег из Бухареста и последующая казнь потрясла всех в Восточной Европе и за ее пределами. Но самое большое потрясение произошло два года спустя, когда рухнула сверхдержава, до зубов вооруженная обычным и ядерным оружием, с безжалостным и эффективным КГБ.

Мало кто из экспертов мог представить, что Советский Союз исчезнет с карты мира летом 1991 года, когда все национальные республики объявили о независимости после неудавшегося путча. Ведь сверхдержавы, которые были жестокими и тоталитарными диктатурами, должны были быть сильными, стабильными и жизнеспособными. Однако советский режим рухнул практически в одночасье. 

Эти не просто теоретические или исторические размышления. Они должны заставить нас переосмыслить допущение, которое можно встретить во многих анализах путинского режима: что он силен и стабилен, потому что Путин говорит, что он силен и стабилен, хотя его экономика находится на грани стагфляции или гиперинфляции, Россия теряет на поле боя более 1500 солдат в день, испытывает острый дефицит рабочей силы как в экономике, так и в армии, а ее слабость заставила Кремль обратиться за поддержкой к Северной Корее.

Тот факт, что путинский режим гораздо слабее, чем все себе представляют, не означает, что он должен рухнуть. Крах может занять годы, а может занять месяцы или недели. Суть в том, что мы должны рассматривать вариант краха точно так же, как и возможность стабильности и преемственности режима. 

На мой взгляд, Путин уже смирился с такой возможностью или же только начинает смиряться. Предложив убежище Асаду и его семье, он признал (возможно, осознанно, а возможно, и нет) связь между собой и сирийским тираном, а также между своим режимом и диктатурой Асада. Ярко выраженная ненависть к Асаду, которая привела к захвату Сирии повстанцами, должна (хотя б в какой-то степени) впечатлить Путина, особенно сейчас, когда в Грузии проходят массовые демонстрации, напоминающие украинскую Революцию Достоинства 2014 года.

Нравится это кому-то или нет, но люди явно хотят того, что так ненавидит Путин и его товарищи – свободы. В то время как уровень образования и средства массовой информации повсеместно способствуют активности людей и свободе слова, единственный способ остановить это стремление – последовать примеру Северной Кореи. Но даже это не сработает, поскольку современное население мира в большинстве своем слишком умно, хорошо информировано и опытно, чтобы терпеть навязывание тоталитаризма или фашизма.

Это ставит Асада, Путина и других тиранов в затруднительное положение. Они могут преследовать, угнетать и подавлять волю народа, но рано или поздно их, казалось бы, стабильные режимы рухнут. И тогда единственным местом, где они смогут найти убежище, будет царство за колючей проволокой Ким Чен Ына.

Эта статья из открытых источников была первоначально опубликована в журнале The Hill.

Об авторе: Профессор Александр Мотыль

Профессор Александр Мотыль – профессор политологии в Университете Ратгерс-Ньюарк. Специализируется на Украине, России и СССР, а также на теориях национализма, революций и империй. Автор 10 научно-популярных книг и десятков статей в академических и политических журналах, газетах. Ведет еженедельный блог «Orange Blues Ukrainy».