26 мая 2026 года Президент Украины Владимир Зеленский присвоил Отдельному центру специальных операций «Север» Сил специальных операций ВСУ почётное наименование «имени Героев УПА». Президент Польши Кароль Навроцкий выступил с инициативой лишить Владимира Зеленского высшей государственной награды Польши – ордена Белого Орла. Владимир Зеленский направил свой орден обратно в Польшу по почте. В знак солидарности от ранее полученных польских наград отказались и другие украинские политики, в том числе находящиеся в оппозиции к президенту Зеленскому.
Является ли дипломатический конфликт между Польшей и Украиной исключительно идеологическим или в его основе лежит национальная идентичность? PhD Юлия Филь как культуролог даёт академический ответ, избегая политических оценок.
Историческое мифотворчество и слепое пятно в историческом сознании
Профессиональных историков в обществе немного, и большинство людей воспринимает историю через призму мифотворчества. Однако исторический миф нельзя отвергать лишь на том основании, что он расходится с реальной историей. Его миссия состоит в том, чтобы вдохновлять, транслировать ценности и открывать новые смыслы, тогда как адекватное описание исторических событий является задачей науки, а не мифа.
Исторические символы приобретают новое содержание в современном мифотворчестве. Например, в Монголии Чингисхан является центральным символом национального исторического мифа. Однако почитание Чингисхана как национального героя не означает, что государство поддерживает агрессивные войны против других народов или запрещает объективное изучение истории.
Подобным образом и герои Украинской повстанческой армии (УПА) выступают символами в современном украинском мифотворчестве. Никто в Украине не соотносит с сегодняшней действительностью политическую программу или практику УПА как таковую. Речь идёт лишь об историческом символе, который существует в национальном сознании как символ борьбы за Украину. И это также часть меня, и я не могу делать вид, будто этого во мне нет. В памяти до сих пор живы эмоции, оставшиеся после школьного просмотра фильма «Непокорённый», посвящённого Роману Шухевичу и УПА. Именно эти детские впечатления побудили меня глубже узнать о вооружённой борьбе за Украину во время и после Второй мировой войны; именно они наряду с прочим делают меня украинкой. Этот символ буквально прошит в национальном бессознательном украинцев – пусть не всех, но многих. Вероятно, именно благодаря таким символам сформировалось избирательное отношение к истории, когда в ней признаются героизм, патриотизм и борьба за независимость, но отвергаются преступления, ксенофобия и другие её неприятные страницы.
Такое несоответствие между историческим мифом и историей порождает в украинском историческом сознании своеобразное слепое пятно. Именно поэтому мы не понимаем чувств поляков. Если о завоеваниях Чингисхана мы знаем только из исторической литературы, то массовые убийства мирного населения на Волыни — это реальная, современная история польских семей, которые знают о преступлениях УПА из рассказов своих бабушек и дедушек. В этом и заключается принципиальное различие.
Однако здесь возникает вопрос: обязательно ли наличие такого слепого пятна в историческом сознании влечёт за собой утрату нравственной позиции? Допустим, отец гордится своим сыном и не верит, что тот мог совершить преступление. Означает ли это, что нравственная слепота отца приведёт к отказу признать ответственность за преступления сына? Ответ будет различным в зависимости от того, обусловлена ли эта слепота идеологией.
Исторический миф может восприниматься как в идеологическом, так и в экзистенциальном измерении. Можно гордиться национальными героями, не зная об их преступлениях, но при этом быть готовым принять историческую ответственность, если эти преступления выявятся. Это позиция отца, который любит своего сына, но готов признать его ошибки и отвечать за них. Если же такой готовности нет, то культ национальных героев носит исключительно идеологический характер. Тогда это уже отец, который до последнего будет отрицать преступление сына, какие бы доказательства ему ни предъявляли.
Читайте также на PostPravda.Info: Геноцид на Волыни. Достойных украинцев было тысячи, УПА составляла один процент населения
Национальная идентичность, психологические защитные механизмы, эгоцентризм и идеология
Дипломатический конфликт между Польшей и Украиной развивается в идеологической плоскости, однако в публичном пространстве его часто представляют как межнациональный конфликт, обусловленный национальной идентичностью украинцев и поляков. Но действительно ли это так?
На самом деле национальная идентичность может иметь как идеологический характер, опирающийся на определённую систему представлений в политической системе координат, так и экзистенциальный, основанный на чувстве личной причастности к истории, культуре и национальному творчеству. Национальная идентичность может основываться не только на экзистенциальном опыте, но и на психологических защитных механизмах, являющихся проявлением эгоцентризма, когда всё, что способно поставить эту идентичность под сомнение, воспринимается как угроза. Если человек не находит экзистенциальных оснований для самоидентификации, он начинает отождествлять себя с чем-то внешним, что повышает значимость его собственного «я». Поэтому в культурологическом смысле данный дипломатический конфликт можно рассматривать как столкновение эгоцентрических структур двух государств.
Задача идеологии состоит в том, чтобы манипулировать эмоциями масс, от которых люди не способны отказаться. Поэтому невозможно повлиять на позицию тех, кто воспринимает свою национальную идентичность исключительно на идеологических основаниях. С такими людьми бессмысленно спорить или пытаться их переубедить. Воспринимая историю своей страны лишь как идеологическую конструкцию, человек оказывается неспособным испытывать историческую ответственность и чувство стыда. Именно поэтому межнациональные конфликты на идеологическом уровне являются неразрешимыми. Однако они могут быть преодолены на экзистенциальном уровне. Мой опыт подтверждает, что в личном общении между поляками и украинцами все конфликты, связанные с национальной идентичностью, преодолеваются.
Читайте также на PostPravda.Info: Диалог на Волыни. Поляки и украинцы затронули самые сложные вопросы
Национальная идентичность и её экзистенциальные основания
С чего начинается экзистенциальный разговор между украинцем и поляком в повседневной жизни? Со слов: «Наши политики неправы, простите нас за них». Разумеется, так происходит не везде, однако существует категория людей, способных различать эти сферы – сферу подлинного человеческого общения и сферу политического прагматизма. В общественно-политической плоскости историки, политики и общественные деятели руководствуются прежде всего политическим прагматизмом и не готовы к подобному общению. В целом и в Украине, и в Польше людей, способных к такому диалогу, меньшинство. Они не вступают в бессмысленные споры, поэтому менее заметны.
Экзистенциальная идентичность предполагает, что человек честно принимает историю своей страны и переживает весь спектр чувств – и стыд, и сожаление, и боль, и радость, и уважение, и гордость за собственную культуру. Признаком подлинной национальной идентичности является чувство стыда и ответственности за её тёмные страницы. Если человек этого не испытывает, то он идентифицирует себя скорее не с историей, а с определённой идеологией.
Ещё одним признаком национальной идентичности на экзистенциальном основании является отсутствие завершённого и раз навсегда установленного образа украинской культуры, который навязывался бы всем именно в таком завершенном виде. Экзистенциальная национальная идентичность самодостаточна, не ограничивается рамками заранее заданных представлений и не оперирует готовыми шаблонами. Благодаря этому она сохраняет динамичность, становится источником вдохновения и творчества и помогает человеку выразить собственную индивидуальность. Однако полностью избежать идеологизации национальной идентичности невозможно. Вопрос заключается лишь в степени этой идеологизации, поскольку любая власть – сознательно или инстинктивно – стремится подчинить идеологии все сферы человеческой жизни, в том числе и сферу национальной идентичности. А во время войны идеологическая позиция нередко заслоняет собой всё остальное.
Не может быть никаких сомнений в том, что, несмотря на всю идеологизированность военного времени, украинская идентичность имеет экзистенциальное основание хотя бы потому, что украинская культура, на которой эта идентичность, собственно, и строится, сегодня чрезвычайно динамична и творчески продуктивна. Во всех видах искусства в ней представлены самые разные жанры и направления, самые разнообразные формы художественного самовыражения, которые порой вызывают в украинском обществе чрезвычайно ожесточённые дискуссии. Сами украинцы иронически называют их «срачами». Я считаю это первым и наиболее красноречивым признаком подлинной экзистенциальной идентичности. Напротив, идеологическая идентичность и идеологизированная культура лишены творческого потенциала, им присуща статичность и шаблонность.
Читайте также на PostPravda.Info: Является ли Волынь делом исключительно историков? Ответственность безусловна [МНЕНИЕ]
Историческая вина и ответственность
Несут ли украинцы вину за тёмные страницы своей истории? Вина может быть только индивидуальной – за собственные действия или бездействие. Поэтому коллективной вины за историю своей страны быть не может. Однако может существовать коллективная ответственность, предполагающая нравственную обязанность занять определённую позицию по отношению к историческим событиям.
Признание своей ответственности проявляется в том, что она безусловна: не ждешь ничего взамен. Каждая сторона, независимо от позиции другой стороны, признаёт ответственность за преступления прошлого и готова за них извиниться. Например, когда в личном разговоре с поляками я прошу прощения за определённые действия Владимира Зеленского, я не ожидаю, что в ответ они будут извиняться за действия своего президента.
Все ли украинцы несут коллективную историческую ответственность и в отношении каких именно событий они имеют моральную обязанность дать ответ? Ведь украинцы живут в разных странах: кто-то сохранил украинское гражданство, а кто-то нет; среди них есть взрослые и дети. Очевидно, что ответственность распространяется не на всех, а лишь на тех, кто причастен к общей идентичности, основанной на историческом сознании. И касается она именно тех исторических явлений, которые эту идентичность формируют.
Если мы включаем Украинскую повстанческую армию (УПА) в наш коллективный исторический миф, то должны честно принять всю её историю – как её светлые, так и её позорные страницы – и нести за это ответственность. Если мы представляем другим людям свою идентификацию с собственной историей, то должны быть готовы к тому, что потомки жертв наших исторических героев призовут нас взять на себя ответственность за их преступления.
Такой призыв вовсе не означает вмешательства в наше право самостоятельно определять, как понимать собственную историю и кому отдавать дань уважения как героям. Точно так же он не означает признания потомками вины за своих предков. Он представляет собой лишь обращение к нравственному долгу – честно определить своё отношение к собственной истории, не подменяя её идеологической конструкцией.
Читайте также на PostPravda.Info: Выборы в Украине не за горами. Война движется к завершению, поэтому Киев пожертвовал Варшавой ради нескольких медалей [АНАЛИЗ]
