В архаичных авторитарных обществах сексуальные отношения рассматриваются не как личное дело двух людей, а как предмет общественного контроля, где именно общество определяет их допустимые формы и характер. Лишь в относительно недавнее время в демократических странах сексуальные отношения стали восприниматься преимущественно как сфера личной свободы и индивидуального выбора. Такой подход оказывается неприемлемым для современной российской власти, которая в своём отношении к сексуальности демонстрирует не просто консерватизм, а стремление к возрождению наиболее примитивных форм социального контроля. В результате сексуальное унижение становится одним из инструментов поддержания системы власти и военной мобилизации общества.
Если взглянуть на российско-украинскую войну со стороны, возникает парадоксальная картина. Человек, который своим поведением и манерой речи демонстрирует отсутствие эмпатии, безразличие к человеческим жизням и одновременно страх перед собственной смертью и утратой власти, оказался во главе огромной страны. Его единственным политическим талантом стала способность приспосабливаться к тем, кто стоит выше. Возомнив себя великим государственным деятелем и завоевателем, он развязал войну против соседнего народа.
Но странно не это, а то, что по воле одного человека сотни тысяч россиян отправляются убивать жителей соседней страны, которые ничего плохого им не сделали. Многие идут на войну добровольно и готовы бессмысленно погибнуть, вместо того чтобы выступить против тех, кто её развязал. Более того, значительная часть российского общества поддержала войну против народа, который ещё недавно считался братским, и вопреки тому, что у многих россиян в Украине остались родственники или друзья.
Читать также на PostPravda.Info: Идеологический концепт русской культуры в свете войны: что нам с ним делать?
Формирование тюремно-лагерной субкультуры
Что не так с россиянами? На самом деле проблема не в нации, а в социальной системе, которая поддерживает иерархию с помощью различных механизмов, включая сексуальное унижение. Оно подразумевает сексуальные оскорбления, сексуализированное насилие, его угрозу или символическую имитацию, а также понижение социального статуса, приравнивая к бесправному объекту сексуального насилия.
В авторитарных обществах, особенно в военное время, более распространено унижение женщин, но в условиях нынешней кремлёвской диктатуры объектом сексуального унижения становятся мужчины. Однако тут можно возразить, что это явление встречается лишь в тюремно-лагерной субкультуре, которая маргинальна. Но так ли это?
Одним из ключевых этапов в истории России стали 1930-е годы, когда коллективизация совпала с массовыми репрессиями. Через систему лагерей прошли миллионы людей из различных социальных слоёв. Именно там формировалась тюремно-лагерная субкультура, которая постепенно проникала в повседневную жизнь городских жителей. Для многих крестьян переезд в город воспринимался как возможность вырваться из колхозной системы. Утрачивая традиционные формы крестьянской жизни, они сталкивались в городе с нормами поведения тюремно-лагерной субкультуры, не зная, что может быть иначе. Со временем эти нормы передавались следующим поколениям и со временем начинали восприниматься не как исключение, а как привычный способ взаимодействия между людьми.
Извращение человеческого достоинства
Цель российской политики в отношении ЛГБТ заключается вовсе не в борьбе с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Напротив, её смысл состоит в фиксации сексуального насилия как одного из инструментов власти. Речь идёт о насилии, предполагающем символическое или реальное гомосексуальное подчинение. Этот процесс сопровождается извращением самого понятия человеческого достоинства.
Как я понимаю, человеческое достоинство – это сохранение себя и своей личности вопреки внешним обстоятельствам: что бы ни произошло, человек остаётся самим собой. Лишь при условии извращения понятия человеческого достоинства возможно, чтобы люди массово поддерживали убийство своих друзей и родственников в соседней стране по прихоти одного человека.
В современном российском обществе общегражданские нормы вытесняются нормами, сформировавшимися в тюремно-лагерной субкультуре, в которой люди, подвергшиеся сексуальному унижению, относятся к особой касте неприкасаемых. По степени социальной стигматизации эта каста является одной из наиболее униженных групп, известных в истории различных обществ.
Читать также на PostPravda.Info: Партия мертвых против путинской России
Сексуальное унижение в «чёрных» и «красных» зонах
В России учреждения для заключённых делятся на «чёрные зоны», где господствуют порядки, установленные криминальными авторитетами, и «красные зоны», где доминирует администрация. В «чёрных зонах» перевод в касту сексуально униженных осуществляют сами уголовники путем физического сексуального насилия. В «красных зонах» это совершают представители администрации учреждения, однако чаще всего не через физический половой акт, а через его символическое замещение.
В тюремно-лагерной субкультуре любое равноправное взаимодействие с сексуально униженным приводит к утрате собственного статуса. Например, использование его посуды рассматривается как признак принадлежности к его касте. Пользуясь этим, лагерное начальство «красных зон» порой устраивает провокации: сначала заключённого оставляют без нормального питания, а затем предлагают ему пищу в посуде, ранее использовавшейся человеком из низшей касты. Если заключённый не выдержит или не заметит подвоха, то сам перейдет в касту сексуально униженных.
В такой субкультуре сохранить человеческое достоинство означает любой ценой избежать сексуального унижения. В результате предательство, обман, насилие или унижение других воспринимаются как допустимые или даже как достойные действия, если они позволяют избежать понижения собственного статуса.
Российская власть могла бы искоренить сексуальное насилие в «зонах» если бы дала соответствующие установки. Однако она рассматривает иерархию, основанную на сексуальном унижении, как дополнительный инструмент управления обществом. По этой причине она видит в движении ЛГБТ угрозу сложившейся системе символических отношений власти и подчинения. Российская власть не против самих гомосексуальных отношений, она против отношения к пассивным участникам этих отношений как к людям. Именно по этой причине в России постоянно ужесточается законодательство против ЛГБТ.
Суть российской политики в сексуальной сфере
Цель российской власти – навязать обществу извращенное представление о человеческом достоинстве. Согласно этой логике, достойными считаются любые действия – сколь угодно жестокие, аморальные или преступные, – если они позволяют избежать перемещения вниз по социальной иерархии, на самой нижней ступени которой находится каста сексуально униженных.
Ведь оказаться на самом дне может кто угодно. В России могут арестовать любого бизнесмена или высокопоставленного чиновника и, если он не проявит достаточной покорности, дать соответствующие указания тюремной администрации. Страх перед такой перспективой побуждает людей принимать извращённое понимание человеческого достоинства ради сохранения собственного социального статуса. Любой, даже самый бесчестный поступок считается проявлением достоинства, если он спасает человека от угрозы оказаться на самом низу социальной иерархии. В этой системе координат если тебя сексуально унизили, то это утрата человеческого достоинства, а если ты сам поступил так по отношению к другому, то наоборот это подтверждение твоего достоинства.
Пропаганда защиты традиционных ценностей выступает идеологическим прикрытием российской политики в сексуальной сфере. Для этой цели кремлёвские власти привлекают религиозных авторитетов, распространяющих нарратив о безбожном и демоническом Западе, который якобы разрушает нормы традиционной морали, поддерживая права представителей ЛГБТ. В частности, подобные утверждения неоднократно звучали в выступлениях патриарха Русской православной церкви Кирилла. Однако ни патриарх Кирилл, ни другие российские авторитеты не поднимают вопрос о сексуальном насилии в тюрьмах, армии или на оккупированных территориях.
Российская власть использует как тюремную администрацию, так и представителей криминальной среды для поддержания среди заключённых постоянного страха утраты социального статуса через сексуальное унижение. Эту же практику она распространила и в армии, применяя все виды сексуального унижения к солдатам, которые отказываются участвовать в смертельных штурмах.
В определённый момент этот страх становится настолько сильным, что перевешивает даже страх смерти. Тогда запускается психологический механизм, преобразующий страх в извращённое чувство достоинства, которое усматривается в готовности бессмысленно убивать и столь же бессмысленно умирать. Это способствует формированию позиции гностического фатализма, который заключается в чувстве утраты ценности жизни и предрешённости смерти. Насколько бы ужасным ни было такое мировосприятие, его альтернатива – оказаться в касте сексуально униженных – воспринимается российскими солдатами как ещё более ужасная перспектива.
Однако есть еще миллионы россиян, которые поддерживают войну, но сами наслаждаются мирной жизнью в тылу и не чувствуют непосредственной опасности сексуального унижения. Они воспринимают кремлёвскую политику в сексуальной сфере как свободу от собственной совести и индульгенцию за любые аморальные поступки, полагая, что им позволено всё, что не ведёт к потере собственного социального статуса.
Читать также на PostPravda.Info: Кремлевская квазирелигия. Из цикла «Религия в плену некроимперии»
