Большая стратегия Владимира Путина, целью которой было установление контроля над Украиной, превратилась в неразрешимый военный тупик и замкнутый круг невозвратных издержек. Он втянул российское общество в бесконечную войну, которую не может ни выиграть, ни закончить. Подобно мухе, застывшей в янтаре, Путин управляет закостеневшей военной экономикой, которую не решается демонтировать, и действует на политической сцене, всё больше выходящей из-под его контроля. Пути к полной победе уже не осталось, а отступление или согласие на компромисс означали бы катастрофические последствия, политическую нестабильность и крах российской экономики.
Владимир Путин ставит всё на войну
Для Путина война стала инструментом удержания власти, а не средством внешней политики. Используя войну как механизм мобилизации общества, Владимир Путин оправдывает ею репрессии, цензуру, а также ограничения на коммуникацию, передвижение людей и перемещение товаров. Её прекращение означало бы демонтаж аппарата, который сегодня превратился в главную организующую силу его режима. Продолжение же войны ведёт к дальнейшему окостенению системы власти, которая уже сейчас хрупка и зависима от конфликта, чтобы сохранять себя.
Преемник Бориса Ельцина взял Россию в заложники и будет вынужден ещё сильнее эксплуатировать страну, если хочет пережить неизбежную нестабильность, что становится всё ближе. Он руководит государством, подвергающимся наиболее масштабным в мире санкциям. Технологический и экономический разрыв России с Западом уже давно стал объективной реальностью. С начала войны отношение расходов на исследования и разработки к ВВП ухудшилось. В значительной степени это стало следствием политических чисток, проводимых Путиным, и репрессий против российского интеллектуального и научного сообщества.
В то время как средняя заработная плата в России сейчас более чем на 70% выше, чем в начале войны, годовая инфляция примерно в 10% нивелирует этот рост, увеличивая стоимости жизни. В прошлом году The Moscow Times сообщала, что финансовые резервы Фонда национального благосостояния могут исчерпаться к концу 2026 года. Несколько крупных российских банков также предупреждали, что ещё в этом году им может потребоваться экстренное финансирование.
Когда крупнейшие банки ищут спасения, прямые иностранные инвестиции (FDI) упали до самого низкого уровня за последние 15 лет. Этот процесс сокращения долговой нагрузки превратил российский рынок в изолированное государство-крепость, тогда как экономика становится всё более зависимой от импорта. В сочетании с кровоточащим оттоком капитала, высокой стоимостью финансирования и бюджетным дефицитом структурное напряжение экономики приближают её к точке истощения.
Стремление Путина к стратегическому господству парадоксальным образом привело к изоляции России и снижению её геополитического статуса, что привело к её зависимости от таких союзников, как Северная Корея и Иран. В отчаянии Владимир Путин вынужден обращаться к Китаю, чтобы получать 90% передовых технологий, находящихся под санкциями, а также технологий, критически важных для ведения войны.
Зависимость России от Китая в сфере полупроводников, лазеров, телекоммуникационных сетей и других технологий привела к тому, что её «партнёрство» с КНР превратилось практически в тотальную зависимость.
Владимир Путин пожинает плоды собственного разрушения
Если Владимир Путин решит отказаться от своих возмутительных условий перемирия и согласится на сделку, которая позволит ему провозгласить некую победу, сохранившую его репутацию, это всё равно может обернуться для него фатальным исходом.
Альтернативные издержки войны огромны и порождают последствия, распространяющиеся на самые разные сферы. Военные расходы не создают конечных благ и не генерируют дополнительных средств. Такие инвестиции не обеспечивают устойчивого экономического роста. Правительству пришлось бы отказаться от роли главного потребителя, а предприятиям – перестроить свои бизнес-модели, чтобы реагировать на рыночные сигналы, вместо того чтобы выполнять государственные заказы.
Демобилизация после войны погрузила бы экономику в полный хаос. Возвращение к мирной экономике занимает годы. Перепрофилирование заводов на обслуживание потребительского рынка требует времени и денег. Работников необходимо переобучать. Новые цепочки поставок приходится заново создавать или перестраивать – как на начальном, так и на конечном этапе. В переходный период многие работники и ветераны оказались бы без работы разочарованными и сломленными.
Читайте также: Наиболее часто за Путина умирают люди по имени Мохамед, а власть в Кремле защищают «преторианцы» [АНАЛИЗ]
Олигархи увидели бы, как активы, связанные с оборонным сектором, теряют в стоимости, и начали бы искать новые механизмы получения взяток и извлечения коррупционных доходов. Демонтаж военной экономики встретил бы сопротивление элит, особенно силовых структур. Резкая смена экономического курса могла бы запустить внутреннюю борьбу за власть.
Несколько крупных корпораций создали частные военизированные формирования. Предположительно, эти подразделения охраняют активы компаний и могут рассматриваться как резервные силы, готовые к переброске в Украину.
Однако их реальные цели остаются неясными. Более того, число этнических и наёмнических военизированных групп стремительно выросло. Поскольку официально они действуют как «добровольцы», подчиняющиеся Министерству обороны, их истинное предназначение остаётся неопределённым, а лояльность представляется сомнительной.
Бунт в России?
В настоящий момент возможность массового социального взрыва кажется отдалённой. Однако в нестабильных условиях потенциал для конфликта всегда сохраняется. Подобные события носят спонтанный характер. Они происходят тогда, когда наступает их время. Восторженный приём, что устроили Евгению Пригожину в Ростове во время его недолговечного мятежа в 2023 году, возможно, был одним из тех исторических эпизодов, которые предвещают будущее.
Российская национальная идентичность представляет собой разветвленную конструкцию, охватывающую длительные исторические периоды и включающую бесчисленное множество этнических и культурных компонентов. Конфликты между регионами, политическими движениями, социальными группами, этносами и властными кланами могут стать источником недовольства и привести к активным действиям. По мере того как военные усилия ослабляют способность режима обеспечивать занятость, социальные услуги и поддержание ключевой инфраструктуры, а также защищать собственных граждан от физических угроз, легитимность государства слабеет. Системы не терпят пустоты.
Судя по всему, Владимир Путин не намерен отступать. Либо он понимает, что демобилизация исключена, либо пребывает в заблуждении относительно возможности победить Украину. Есть и третья возможность: он верит, что благодаря материальной поддержке Китая способен пережить не только Украину, но и весь Североатлантический альянс.
Под янтарным куполом, который Владимир Путин создал для самого себя, он оплакивает крах Советской империи. Он застыл в мгновении, оказавшись в ловушке стратегической катастрофы, в которой он не может ни победить, ни безопасно выйти.
