Может ли в Польше появиться российская партия? Может быть, мы просто параноидально повсюду видим «руку Москвы»? Или же наоборот, именно из-за отсутствия бдительности не замечаем её вовсе? О том, как Россия производит хаос, выстраивает сеть влияния и финансирует пропаганду в Европе, мы беседуем с доктором Пшемыславом Витковским, автором книги «Российская партия». Мы проанализировали нарративы, которые для Кремля особенно важны в Польше.
– В Польше простое высказывание «Путин – нормальный» не сработает. Поэтому дезинформация здесь гораздо более изощрённая, чем в других странах Европейского союза, – объясняет доктор Пшемыслав Витковский, заместитель директора Института политической мысли имени Габриэля Нарутовича и доцент Университета Civitas.
Российская партия: Россия – мастер хаоса
Россия на протяжении десятилетий не ведёт классическую внешнюю политику. Это скорее стратегия контролируемого хаоса, цель которой – не создание союзов, а их разрушение.
– Кремль давно инвестирует не в порядок, а в беспорядок. Чем больше конфликтов, тем проще ими управлять, – поясняет д-р Пшемыслав Витковский. Механизм прост и эффективен: сеять сомнения, размывать ответственность, возбуждать эмоции. Именно так действует российская пропаганда по всему миру.
– Гипотетическая «российская партия», или сама Россия, часто действует в стартап-стиле: создай организацию, проведи митинг, покажи, что умеешь что-то делать. А потом тебе дадут деньги – на офис, на деятельность, на развитие. Неважно, что ты говоришь – твоя цель сеять хаос и сталкивать людей между собой. Россия проверяет, что может сработать: наблюдает за разными радикальными сообществами – противниками вакцинации, 5G, антисемитами, антиевропейцами. Если сотрудничество оказывается результативным – их поддерживают финансово или информационно. И нельзя сказать, что это всегда суперэффективно. Есть множество неудачных проектов, но попытки предпринимаются постоянно, – рассказывает собеседник PostPravda.Info.
Одной из ключевых фигур в российской системе дезинформации является Владислав Сурков – советник Путина, бывший вице-премьер РФ, который в течение многих лет отвечал, среди прочего, за поддержку националистических движений в Украине, и одновременно – за создание пророссийских сепаратистских движений на Донбассе. Парадокс? Не для Москвы.
– Россия никогда не говорит одним языком. Она умеет одновременно финансировать радикалов как слева, так и справа – религиозных фундаменталистов и крайних либералов. Главное – ослабить сплочённость Запада. Весь смысл в конфликте, – поясняет Витковский.
– Россия в начале 1990-х, после распада Советского Союза, начала искать союзников там, где могла их найти. Ведь такого не было, чтобы все хотели сотрудничать с Москвой. Поэтому она искала среди «сирот» коммунистических движений – антиревизионистов, сталинистов, но также среди националистов, ультраконсерваторов, монархистов и религиозных фундаменталистов. Это были маргинальные движения. По принципу: «они против – значит, мы можем их использовать». Стоит добавить, что в своих странах эти люди были никому не нужны, а приезжая в Россию, они могли почувствовать себя чрезвычайно важными персонами. И так продолжается до сих пор. У себя они – кучка маргиналов, а в Кремле встречаются с официальным представителем правительства Марией Захаровой или министром иностранных дел Сергеем Лавровым, – рассказывает д-р Пшемыслав Витковский.
По словам автора книги «Российская партия», прежние операции Владислава Суркова охватывали всю Европу. Миллионы долларов направлялись в СМИ, аналитические центры и интернет-платформы, которые под прикрытием «свободы слова» продвигали российские нарративы. Еще до 2022 года многие из них действовали почти без ограничений, повторяя тезисы о «второй стороне конфликта», «объективном взгляде» и «необходимости диалога с Россией».
– Именно этот язык и стал инструментом, который размывал понятие агрессии. Мы забыли, что война в Украине не началась сама по себе – кто-то её спланировал. И этим «кем-то» был Кремль, – подчёркивает д-р Витковский.
– Долгое время в отношении Украины навязывали нарратив: что это страна, не способная управлять собой. Коррупция, хаос – зачем она вообще существует, мол, это искусственное образование, возникшее после распада СССР.
Российская партия в Польше. Миф?
Следы московских денег ведут и в Польшу. Д-р Пшемыслав Витковский называет имена политиков, которые, по его мнению, могли сотрудничать со структурами российского влияния.
– Это не маргинальные фигуры. Это люди, имеющие доступ к медиа, создающие нарративы, которые находят отклик в обществе. Вот она – настоящая «российская партия»: неформальная, но эффективная, – подчёркивает автор.
– Есть доказательства или, по крайней мере, косвенные сведения, что нечто подобное происходит. Известны конкретные суммы, которые получают отдельные политики – итальянские, французские или польские – за распространение определённого нарратива. Это деньги, которые выплачиваются даже за одно высказывание, намек, провоцирование какого-то события. Раньше такие средства передавались, например, во время поездок: можно было съездить в Латвию или Эстонию и получить пару килограммов наличных в пакете. Сейчас этого почти нет – чаще используются биткоины. Не полностью, но в значительной степени, поскольку это более анонимно. Организация антиукраинской демонстрации в 2014–2015 годах стоила около 1500 евро. Это суммы, до которых мне удалось добраться, – говорит д-р Пшемыслав Витковский.
– Были группы венгров, которые за подобные, относительно небольшие для России суммы организовывали диверсионные акции в Украине, приписывая их самим украинцам. Это стало известно. А сколько было операций, о которых мы ничего не знаем – это число неисчислимо. Для таких задач часто используются криминальные элементы или бывшие заключённые, поскольку классическая агентура, которую отслеживают европейские контрразведывательные службы, уже не столь эффективна, – добавляет специалист.
Польские нарративы в интересах Кремля
Россия уже много лет использует повторяющиеся пропагандистские схемы. В Польше, как отмечает д-р Витковский, Кремль поддерживает антиукраинские, антисемитские и антиевропейские нарративы.
– У врага много лиц: то это еврей, то украинец, то немец или Брюссель. Но суть всегда одна – разделение. Потому что разделённым обществом управлять гораздо проще, – подчеркивает исследователь.
Неслучайно именно после 2014 года – после аннексии Крыма – российские спецслужбы начали активно воскрешать тему Волынской трагедии. В инструкциях ФСБ сохранились даже указания, как использовать тему Волыни в Польше, чтобы разжигать эмоции и недоверие к Киеву. Поэтому, когда бывший премьер Лешек Миллер говорит об украинских националистах и вопросе Волыни, а затем добавляет, что его невестка – украинка и что он ест украинский борщ, – это должно, по меньшей мере, настораживать. Это может быть классическим примером стратегии размывания месседжа и сосредоточения внимания на второстепенных темах.
– Это механизмы, заимствованные из российского учебника по пропаганде, – говорит д-р Пшемыслав Витковский.
Александр Дугин и идеология психологической войны. «Российская партия» и её цели
На фоне российских операций появляется также фигура Александра Дугина – российского идеолога неоимпериализма и теоретика так называемой «войны четвёртого поколения». По мнению Дугина, будущие конфликты будут вестись на четырёх уровнях: дезинформация, психологическая война, диверсии, и только в последнюю очередь – военные действия. Можно ли сказать, что Польша уже оказалась в этом сценарии?
– Пожары, пожары. Революция должна начаться с пожаров. Дугин прошёл долгий путь от неоязычника до мыслителя, близкого к фашизму, – отвечает Витковский.
В конце остаётся главный вопрос: способны ли мы защищаться, или уже проиграли информационную войну, потому что годами были слишком пассивными?
– У меня ощущение, что мы хотим вести честную борьбу против тех, кто честной войны не ведёт. И в этом нет смысла. Я не уверен, что по количеству дипфейков или дезинформации мы способны победить Россию. Думаю, нет – потому что это государство не знает границ, которые не готово перейти, – подытоживает д-р Пшемыслав Витковский.
Читать также: Некроимпериализм – сущность современной России
