Константин Григоренко, главный редактор местной газеты в Изюме, в течение девяти месяцев издавал её, находясь на другом конце страны. О том, что происходило в Изюме, он тогда знал больше, чем люди, оказавшиеся в ловушке оккупированного города. Его историю мы рассказываем на PostPravda.Info в рамках проекта «Журналистика под угрозой», финансируемого Центром Мерошевского, Вроцлавским университетом и фондом UA Future.
Ранним утром 5 марта 2022 года, в день 86-летия своей матери, Константин Григоренко пришел к ней, сообщив, что должен выехать. Над Изюмом продолжались авианалёты, приближались российские войска. Предыдущие четверо суток Константин Григоренко вместе с женой провел в подвале. Решение они приняли ночью.
– Родители поняли, – рассказывает он. – Они знали, что мы не можем оставаться в Изюме, особенно я, если город окажется под оккупацией.
Константин Григоренко – главный редактор одной из старейших газет Харьковской области «Обрії Ізюмщини» («Горизонты Изюмщины»). В день отъезда на его рабочем столе остались документы, компьютер и семейные фотографии. Он не успел ничего забрать, поскольку уже несколько дней не имел доступа к редакции. Не было электричества, интернет работал с перебоями. Константин публиковал тексты с телефона, но телефонная связь с коллективом практически прервалась.
Только по дороге во Львов ему удалось поговорить с сотрудниками. Он оставил им инструкции и посоветовал также покинуть город.
За один день
«Обрії Ізюмщини» почти ровесник современной Украины. Газета была основана в 1919 году и, как подчеркивает Григоренко, независимо от того, как менялось ее название, всегда выходила на украинском языке. На шапке издания и сегодня остается девиз: «Читай и думай по-украински». До полномасштабного вторжения газета в основном писала о социальных проблемах, культуре, спорте и жизни местного сообщества. У нее было около трех тысяч подписчиков. Кроме того, каждую неделю она продавала примерно тысячу экземпляров в розницу.
62-летний Григоренко возглавляет «Обрії» уже более двух десятилетий. Проблемы у него возникали примерно такие же, как и у многих редакторов местных газет.
– Несколько раз на заседаниях городского совета пытались снять меня с должности, но, как видите, я по-прежнему работаю, – говорит он.
Иски против редакции, как правило, подавали органы власти либо связанные с ними организации. Все эти процессы газета выигрывала.
А потом наступило 24 февраля 2022 года.
– За один день мы стали военными корреспондентами, – рассказывает Константин.
Изюм оказался на одном из главных направлений российского наступления на востоке Украины и в первые недели вторжения подвергался интенсивным обстрелам. По данным Amnesty International, российские войска наносили удары без различия между военными и гражданскими объектами, разрушая дома, школы, детские сады, медицинские учреждения и магазины. В начале апреля 2022 года город оказался под российским контролем, который Украина восстановила через пять месяцев, в первой половине сентября.
Через несколько дней украинские следователи обнаружили в близлежащем лесу место массового захоронения, откуда были эксгумированы тела 449 человек. В свою очередь, Human Rights Watch задокументировала как минимум семь мест, где во время оккупации местных жителей удерживали и пытали, применяя пытки электрическим током, погружением в воду и жестокие избиения.
Читайте также: Игорь Карней провел два года в концлагере Александра Лукашенко: «Там торгуют людьми»
Расследование этих преступлений продолжается и сегодня. В июне 2026 года Харьковская областная прокуратура направила в суд обвинительный акт в отношении 13 человек, связанных с так называемыми Луганской и Донецкой народными республиками, созданными Россией на территории Украины. Прокуроры обвиняют их, в частности, в мародерстве, бесчеловечном обращении, незаконном лишении свободы, пытках и убийствах.
Война непосредственно ударила и по «Обріям». Мартовские обстрелы повредили крышу, окна и двери редакции. Позже здание разграбили: из него вынесли оборудование стоимостью около 10 тысяч долларов, а сами помещения заняли российские военнослужащие.
Печатный выпуск газеты перестал выходить.
– За более чем столетнюю историю «Обріїв» такое произошло лишь однажды – во время немецкой оккупации в 1941–1943 годах, – признается Григоренко.
До начала вторжения в «Обріях» работали шесть человек. После 5 марта 2022 года из всего коллектива остался только главный редактор.
По тонкому льду
Константин Григоренко вместе с семьей нашел убежище у своего коллеги – журналиста местной газеты «Воля народа» – в Буске Львовской области, более чем в тысяче километров к западу от Изюма. Оттуда в течение следующих девяти месяцев он выпускал интернет-издание «Обріїв». Самым сложным было получать информацию из города, где на протяжении долгого времени практически не работали электричество, телефонная связь, интернет, радио и телевидение.
Константин Григоренко поддерживал связь с городскими и областными властями, военными и правоохранительными органами, однако непосредственно из города сведения ему в первую очередь передавали местные жители. Когда им удавалось выехать за пределы Изюма и поймать связь, они звонили ему. Передавали сообщения, иногда фотографии. Константин до сих пор не раскрывает их имен.
– Это герои. Они рисковали собственной жизнью и жизнью своих семей, чтобы передавать мне информацию, – рассказывает он.
Одного из этих людей задержали на семь дней, незадолго до освобождения города, после того как кто-то сообщил российским военным, что он может быть информатором. Мужчину забрали «на подвал».
Читайте также: «С крокодилом невозможно подружиться». Андрей Почобут о том, как работает белорусский КГБ
Сам Константин Григоренко публиковал материалы под псевдонимом, в том числе из-за своей семьи, которая оставалась на месте. Несмотря на это, на его электронную почту и аккаунты в социальных сетях приходили угрозы с анонимных российских аккаунтов.
Российские СМИ и Telegram-каналы одновременно служили для него источником информации. Константин следил за ними, пытаясь вычленить из пропаганды и фейковых сообщений то, что действительно происходило в городе.
Ведь украинская местная информационная среда практически замерла. Местное радио прекратило вещание, официальный сайт города не работал, а портал «Обріїв», по словам Константина, блокировался. Россияне быстро начали заполнять образовавшееся информационное пространство собственной пропагандой. В оккупированном Изюме работало «Радио Z», а также выходила пропагандистская газета «Изюмский телеграф», которую распространяли через местную почтовую сеть.
Обычно сила местного журналиста заключается в том, что он находится непосредственно на месте событий, однако в течение пяти месяцев 2022 года в Изюме все было наоборот. Константин Григоренко считает, что, работая из Львовской области, он имел более полное представление о ситуации, чем люди, оказавшиеся в ловушке оккупированного города.
– Они были пропитаны пропагандой до мозга костей, потому что у них не было другого источника информации, – утверждает он. – Только те, кто знал технические хитрости, могли слушать украинское радио. В остальном это была полная изоляция.
Заместителя Григоренко в «Обріях» Николая Калюжного, который остался в городе, дважды пытались склонить к работе на оккупационную газету. Каждый раз он отказывался, объясняя, что уже вышел на пенсию.
– Это было хождение по тонкому льду, – вспоминает Николай Калюжный.
Попытки давления на местных журналистов были частью более широкой кампании, направленной против украинских СМИ. Институт массовой информации (ИМИ) – киевская организация, занимающаяся мониторингом свободы слова, – по состоянию на 24 июля 2026 года зафиксировал 966 случаев российских преступлений и нарушений в отношении СМИ и журналистов: от убийств и похищений до разрушения редакций, обстрелов телевизионных вышек и кибератак. В докладе «Репортеров без границ» за 2024 год описаны случаи заключения под стражу и пыток сотрудников СМИ, отказавшихся работать на оккупантов.
Григоренко говорит, что Калюжного спасло окончание оккупации:
– Ему повезло, что к нему не пришли в третий раз.
Голос в пустоте
Почти каждый текст того периода Константин Григоренко заканчивал словами: «Мы вас не забыли, Изюм будет освобожден». То же самое он повторял в разговорах с зарубежными СМИ и в эфире украинского радио, хотя в то время не знал, когда именно это произойдет.
Не знал он и того, читает ли кто-нибудь в городе его тексты и слышит ли его по радио. Только после окончания оккупации Николай Калюжный и соседи рассказывали, что, сидя в подвалах, пытались поймать украинские радиочастоты на батарейных приемниках, иногда слышали голос главного редактора, который вещал из западной Украины.
Я спрашиваю Константина Григоренко, меняются ли во время войны границы того, что может позволить себе журналист. Может ли он быть более личным в своих материалах, говорить не только о фактах? Он признается, что в начале вторжения не умел сдерживать гнев.
– Тогда я употреблял определенные выражения в адрес российской армии. Но довольно быстро научился говорить себе: стоп, – вспоминает он. – Во время войны нужно работать с холодной головой и опираться только на подтвержденные факты. Эмоции должны отойти на второй план.
Его иногда критикуют за сухость текстов, но для него иерархия очевидна: прежде всего – журналистские стандарты, все остальное вторично.
– И нельзя списывать это на войну.
Общественная система выживания
Оксана Романюк, исполнительный директор Института массовой информации, много лет занимается вопросами свободы слова, безопасности журналистов и состоянием независимых СМИ в Украине. По ее словам, война во многих местах полностью изменила роль местной журналистики.
– Местные СМИ стали частью критической инфраструктуры, элементом системы, которая помогала людям выживать.
Журналисты сообщали об эвакуации и гуманитарной помощи, документировали разрушения и возможные военные преступления, поддерживали связь между теми, кто уехал, и теми, кто остался. Поэтому утрата местной редакции сегодня означает потерю чего-то большего, чем просто источника информации, особенно в населенных пунктах, расположенных близко к линии фронта, – подчеркивает Оксана Романюк.
В то же время местные журналисты сталкиваются с регулярными обстрелами, перебоями с электроснабжением и повреждением инфраструктуры вещания.
– Думаю, война сделала украинскую журналистику смелее, – говорит Оксана Романюк. – Если ты продолжаешь работать, даже когда твою редакцию разрушили, освещаешь события под обстрелами, восстанавливаешь СМИ в другом городе или сохраняешь газету для сообщества, которое перестало существовать в одном месте, то совершенно иначе начинаешь понимать значение слова «невозможно».
Последний мост
«Обрії» вернулись в печать вскоре после того, как 10 сентября 2022 года украинские войска освободили Изюм. Первый номер Константин Григоренко еще верстал в Буске при помощи местной редакции. Дизайнеры «Воли народа» занимались версткой «Обріїв», а он готовил материалы. Готовые полосы в электронном виде отправили в типографию в Харькове, где напечатали пять тысяч экземпляров газеты. Поскольку регулярная система перевозки и распространения не работала, волонтеры из Изюма на собственных автомобилях приехали за «Обріями», а затем бесплатно раздавали газету в пунктах гуманитарной помощи.
– Образовалась длинная очередь. Люди спрашивали, можно ли взять по несколько экземпляров, – рассказывает Константин Григоренко.
На первой полосе была фотография Владимира Зеленского, переходящего по единственному уцелевшему в Изюме мосту. Ниже редакция разместила шесть фотографий разрушенного города.
Для многих жителей это были первые изображения, позволившие увидеть масштаб разрушений, поскольку во время оккупации передвижение между отдельными районами Изюма было ограничено. Люди знали, что произошло на их собственной улице, в их собственном квартале, но далеко не всегда представляли, что осталось от остальной части города.
Затем газета отправилась дальше.
– Из квартиры в квартиру, – говорит Григоренко. – Из рук в руки.
Обходим самые острые углы
Через год после освобождения Изюм оставался разделенным городом. «Guardian» писал о недоверии между теми, кто остался, и теми, кто уехал. СБУ расследовала около тридцати дел по подозрению в коллаборационизме и направила в суд 24 обвинительных акта. Тогда Константин Григоренко говорил, что после возвращения уже не знает, кому из оставшихся может доверять. Сегодня он смотрит на это иначе:
– Четыре года спустя я точно знаю, кто сотрудничал с оккупационными властями, и этим людям я не доверяю. Но я также знаю, что нельзя всех, кто остался, стричь под одну гребенку, потому что у каждого были свои возможности и своя история.
До 2022 года быть местным означало, что ты знаешь, кто руководит больницей, куда не приехал автобус и почему городской совет повысил тарифы. Сегодня это означает также знать, кто погиб, кто уехал и кто вернулся. Кого обвиняют в доносах на соседей. Чью версию событий уже невозможно совместить с официальной.
Константин Григоренко утверждает, что многие люди, подозреваемые в сотрудничестве с оккупантами, до сих пор не понесли наказания, и в обществе сохраняется сильный запрос на справедливость. Хотя есть и те, кто защищает коллаборационистов и пытается оправдать их решения.
Редакция «Обріїв» освещает судебные процессы по делам о коллаборационизме, но одновременно старается не усугублять существующие расколы.
– Мы обходим самые острые углы, – объясняет Константин. – Хотим, чтобы наши материалы сближали жителей.
Более стойкие, более хрупкие
Константин Григоренко вместе с женой приехал в Изюм в начале декабря 2022 года, но вскоре выяснилось, что мирная повседневность не вернулась вместе с украинским флагом. Особенно сильно Константин ощущает это в семейной жизни. Его старшая дочь живет в Харькове, и он видится с ней не так часто, как раньше, поскольку поездки между городами затруднены.
– Мне не хватает свободы передвижения, встреч с детьми и внуками, – признается он.
За эти четыре года изменилась и его профессиональная жизнь. Каждый четверг выходит около двух тысяч экземпляров «Горизонтов», которые редакция сама развозит читателям, не прибегая к помощи «Укрпочты». Состав редакции за это время менялся дважды, и от прежней команды осталось всего два человека. Люди уезжают из Изюма, потому что обстрелы не прекращаются, и не каждый готов жить в городе, над которым в любой момент может появиться российский дрон или влететь ракета. Сегодня большинство улиц закрыты антидроновыми сетками. Они повышают безопасность, но одновременно не позволяют забыть о смертельной угрозе.
Читайте также: Жизнь под обстрелами. Донбасс 2014–2025. Записи очевидца
В условиях военного положения журналисты имеют ограниченный доступ к части информации. Они не могут свободно писать об объектах инфраструктуры, а сведения о военных действиях могут получать только из официальных источников.
К этому добавляется финансовое давление.
«Обрії» по-прежнему получают доход от продажи газеты и размещения местной рекламы, однако Константин признает, что основным источником поддержки стали международные программы и гранты.
– Война коренным образом изменила экономику украинской журналистики, – комментирует Оксана Романюк.
В первые месяцы вторжения рекламный рынок рухнул, объясняет она. Компании закрывались или сокращали расходы, жители уезжали, а в прифронтовых регионах местные экономики переживали спад. Одновременно у редакций появились новые расходы: на переезд, генераторы и источники резервного питания, спутниковый интернет и средства индивидуальной защиты.
В исследовании Института массовой информации (ИМИ), проведенном среди журналистов и редакторов на рубеже 2025 и 2026 годов, лишь каждый десятый респондент оценил финансовое положение своего СМИ как стабильное или улучшающееся. 67 % опрошенных назвали гранты одним из ключевых источников дохода, тогда как рекламу указали 45,5 %.
Местные СМИ особенно уязвимы, отмечает Оксана Романюк. Их рекламный рынок всегда был меньше, а в сообществах, расположенных близко к линии фронта, часть региональных предприятий просто исчезла.
– Местные журналисты выполняют работу, которая необходима обществу, но которую очень трудно монетизировать, – говорит она. – Во время войны общественная ценность этой журналистики выросла, тогда как ее коммерческий рынок сократился.
Поэтому Оксана Романюк предостерегает от романтизации «стойкости» украинских СМИ.
– Она действительно необычайна, но это не бесконечный ресурс.
Пока не появятся дыры
Хотя здание редакции «Обріїв» подвергалось обстрелу, было разграблено и до сих пор непригодно для использования, из него, к счастью, не украли самое ценное – архив газеты. Комната, в которой хранились подшивки более чем за сто лет, пережила оккупацию нетронутой.
– Чудом, – подчеркивает Константин Григоренко.
После освобождения редакция перенесла архив в более безопасное место и продолжает пополнять его новыми страницами истории города: сведениями о гибели жителей, разрушениях, восстановлении, судебных процессах над коллаборационистами и опыте оккупации. В 2024 году Константин Григоренко также издал книгу «Изюм. Хронология оккупации и освобождения», которая, по его словам, когда-нибудь должна стать источником для людей, изучающих то, что произошло в городе.
Оксана Романюк считает, что именно сохранение памяти сегодня является одной из ключевых функций местных СМИ.
– Корреспондент из Киева или зарубежного издания может увидеть разрушенную улицу. Местный журналист знает, кто жил на этой улице, какой магазин там стоял, кто уехал, кто остался и что исчезло из жизни сообщества.
Я спрашиваю Константина, что бы он хотел, чтобы увидел журналист, который когда-нибудь откроет архив «Обріїв». Он отвечает, что сам часто обращается к старым подшивкам и читает их с увлечением.
– Там так много записано между строк. Думаю, наши подшивки будут читать до тех пор, пока в них не появятся дыры.
После паузы он вспоминает украинскую поговорку:
– Написанного пером не вырубишь топором.
Об авторе:
Ада Петричко – репортер, автор документальной прозы, корреспондент Балканской сети журналистских расследований (BIRN) в Польше. Пишет о политике, правах человека, социальной справедливости и культуре, а также о преобразованиях, происходящих в Центральной и Восточной Европе. Ее репортажи, публицистические материалы, интервью и фотографии выходили, в частности, в «The New York Times», «The Guardian», «The Boston Globe» и «Gazeta Wyborcza». В последние годы она сосредоточила внимание на последствиях российской агрессии против Украины для всего региона, на жизни украинских беженцев и диаспоры. В частности, она рассказывала о положении женщин, переживших сексуальное насилие во время войны в Украине, об истории Сергея Сидоренко – украинского незрячего мастера дзюдо, который спустя 36 лет вновь обрел зрение, а также о росте антиукраинских настроений в Польше.
